Последняя книга

Последние известия

iselwin@gmail.com — Mon, 09 Nov 2009 09:00:27 GMT

"Лондон, 8 ноября. В декабре в свет выходит ранее не издававшийся роман Владимира Набокова, рукопись которого сам автор на смертном одре просил уничтожить.
...
Роман русского писателя впервые выпустят в печать на английском языке. Это случится 17 ноября. Но для самых нетерпеливых почитателей творчества Набокова издатели сделали исключение. Отрывки последней работы нобелевского лауреата будут опубликованы в журнале "Playboy" 10 ноября".

iselwin@gmail.com — Wed, 04 Nov 2009 10:13:16 GMT

"Don't forget to get banned. If you're NOT banned from that forum, you're doing it wrong".

Zombies As American Zeitgeist Proxies

iselwin@gmail.com — Sun, 01 Nov 2009 08:49:12 GMT

"No doubt, there will be more than a few brain-munching glassy-eyed zombies showing up on the typical doorstep tonight, demanding BRAINS. But according to an essay over on Forbes.com, zombies are more than just the trendy monster on the block, they are to Americans what Godzilla is to Japanese: a personification of our fear of science and technology.

It seems you can't throw a half-eaten cerebrum these days without hitting a posse of zombies brought to life by some kind of biological mishap. Like Godzilla, zombies keep up with the times, always ready to mirror whatever aspect of science and technology people feel most uncertain about at the moment".

iselwin@gmail.com — Mon, 26 Oct 2009 13:45:48 GMT

Чуть ранее чуть ниже можно было наблюдать две половины текста. Но милосердная jillain сжалилась над вами всеми и подала блистательную в своей стилистической близости и тематической адекватности синонимическую замену, гениальную в своей лаконичности, изящно передающей главное.

После некоторое дополнительного уточнения, сей шедевр предлагается вам.

"Всё плохо".

Когда сыщется время, надо будет пройтись по своему журналу и заменить все прежние тексты этой чудесной формулой.

iselwin@gmail.com — Mon, 26 Oct 2009 12:49:07 GMT

Моя литература выпилена лобзиком.

Каждый новый текст прочитывают всё меньше людей; примерно на четверть человека. Напишу следующие три текста и потеряю ещё одного читателя.

Об этом говорит самая надёжная статистика: я.

Настанет день (он близок) и будет достигнут абсолютный ноль: 0 по (к)эл(ь)вину.

Так или иначе, единственным победителем во всех литературных сражениях остаются производители бумаги; в моём случае - Игналинская АЭС.

В конечном итоге твоим читателем и самым верным критиком оказывается единственное лицо, шкурно заинтересованное в вопросе: язык.

И потому единственный выход отсюда: склонять и спрягать.

iselwin@gmail.com — Tue, 15 Sep 2009 07:32:16 GMT

Windows 7 на Амазоне UK (доставка по всей Европе) сейчас продают за 65 фунтов (pre-order до 22 октября, потом будет вдвое дороже).

Хороший повод соскочить с порочного поезда крякопоисков.

Если удастся разрулить личный финансовый кризис, надо будет купить и мне.

The Final Countdown

iselwin@gmail.com — Mon, 14 Sep 2009 14:58:51 GMT

http://quegrande.org/countdown/

Пятидолларовые стихи

iselwin@gmail.com — Fri, 28 Aug 2009 11:17:58 GMT

"Laugh, and the world laughs with you;
Weep, and you weep alone.
For the sad old earth must borrow it's mirth,
But has trouble enough of it's own.
Sing, and the hills will answer;
Sigh, it is lost on the air.
The echoes bound to a joyful sound,
But shrink from voicing care.

Rejoice, and men will seek you;
Grieve, and they turn and go.
They want full measure of all your pleasure,
But they do not need your woe.
Be glad, and your friends are many;
Be sad, and you lose them all.
There are none to decline your nectared wine,
But alone you must drink life's gall.

Feast, and your halls are crowded;
Fast, and the world goes by.
Succeed and give, and it helps you live,
But no man can help you die.
There is room in the halls of pleasure
For a long and lordly train,
But one by one we must all file on
Through the narrow aisles of pain".

Игра

iselwin@gmail.com — Wed, 05 Aug 2009 14:59:38 GMT

"There is something beautiful about computers - especially the keyboards. The sound of someone typing makes me calm.

Different keyboards make different tap-tap sounds, but I don't really have favourite ones. It's more like I have favourite typers. I like it when the writer is used to computers, because the melody of a keyboard is more mellow then.

It reminds me of the rain..."

Как умирают люди

iselwin@gmail.com — Wed, 29 Jul 2009 16:52:56 GMT

http://golubchikav.livejournal.com/662911.html

http://oper.ru/news/read.php?t=1051604812

Продолжать не хочу.

iselwin@gmail.com — Sun, 26 Jul 2009 14:52:45 GMT

Элеран... Элеран...

iselwin@gmail.com — Sun, 26 Jul 2009 14:51:35 GMT

Искренность - отправная точка любого работающего приёма. Быть может, не правдоподобие - но самозабвенность. Наиболее искренни, и потому действенны - рисунок и музыка. Они неподдельны, потому что очевидны, и сами являются себе гарантом.

Дешевле всего слово, которое само по себе пустой звук. Всё сказанное нуждается в подтверждении; найдётся ли задача труднее, чем суметь убедить одной лишь речью.

Но разгадка здесь. Все задачи этого мира уже решались тысячу раз, и ты не сделаешь ничего нового под этим солнцем. Просто этому миру каждый день нужны новые герои.

Для совершения того же самого подвига.

iselwin@gmail.com — Sat, 25 Jul 2009 11:31:23 GMT

Liliana: Hey, Arata. Do you know what's the most important thing for a princess?

Arata: Umm... No. I don't know.

Liliana: I think it's pride. It's the confidence that you are very important. It's what drives you to great efforts, and it's what makes you aim for the top.

iselwin@gmail.com — Thu, 23 Jul 2009 06:01:26 GMT

Ощущение бесконечной раны, достаточно глубокой, чтобы опустить в неё ладонь до запястья.

iselwin@gmail.com — Wed, 22 Jul 2009 05:48:20 GMT

Относиться к Англии с симпатией гораздо проще по телевизору или изнутри очередной книжной лавки. Английский быт омерзителен.

Тем, кто кивнет на альтернативно одаренную молодежь, слушащую Пинк Флойд и пишущую стихи, отвечу: эти хуже всех.

Роршах был прав.

iselwin@gmail.com — Wed, 22 Jul 2009 05:47:39 GMT

Относиться к Литве с симпатией гораздо проще по телевизору или изнутри случайно найденной книжной лавки. Литовский быт омерзителен.

Тем, кто кивнет на альтернативно одаренную молодежь, слушащую Умку и пишущую стихи, отвечу: эти хуже всех.

Роршах был прав.

iselwin@gmail.com — Wed, 22 Jul 2009 05:43:41 GMT

Относиться к России с симпатией гораздо проще по телевизору или изнутри обязательной русской книжной лавки. Русский быт омерзителен.

Тем, кто кивнет на альтернативно одаренную молодежь, слушащую Дркина и пишущую стихи, отвечу: эти хуже всех.

Роршах был прав.

В. Болотин

iselwin@gmail.com — Thu, 16 Jul 2009 12:35:33 GMT

"Среди разных орудий казни
Нестареющий интерес
Вызывает благообразный
Одноместный красавец-крест.

Но в связи с перенаселеньем,
Экономией древесин
В мире стало не до веселий -
Грешных много, а он один.

Веселиться так веселиться!
Технологии суть проста:
Из креста можно сделать две виселицы...
Только где взять ещё Христа?"

iselwin@gmail.com — Fri, 10 Jul 2009 13:24:26 GMT

"Over a billion people claim to believe that a 2000 year old cosmic, Jewish zombie, born of a virgin mother; will offer you eternal life if you symbolically eat his flesh, drink his blood and telepathically accept him as your master so he can remove an evil force, present on all humans because a woman who was made from the rib of a man, who was constructed of dust, was convinced by a talking snake, to eat a cursed apple, from a magical tree growing in a mystical garden a little while after the universe was created around 6000 years ago.

You might be right."

Забытые вещи, неведомые герои

iselwin@gmail.com — Wed, 08 Jul 2009 06:17:33 GMT

В 1962 году Лену Брауну, сотруднику компании "Topps", производившей жевательную резинку и предметы массового коллекционирования, пришла в голову шальная мысль на миллион. Как и бывает в подобных случаях, его вдохновила смесь впечатлений и обстоятельств: обложка журнала "Weird Science" (16-ый выпуск, авторство Уолли Вуда), изображавшая пришельца с огромным мозгом, вылезающего из летающей тарелки, роман Герберта Уэллса и история успеха серии "Civil War News".

/

Увертюра

Эта война шла в наших головах, и мы её проиграли. Они забрали у нас мир, такой, какой он есть, тщательно прожевали его, выплюнули несколько случайных кусочков, пропитанных сладковатой слюной и велели подобрать. Мы подчинились. Мы уже не умели иначе.

Миллиарды непрочитанных нами книг ни капли не похожи на то, что мы привыкли о них думать. Пушкин безнадежно нами утрачен: мы никогда не прочтем его таким, какой он есть на самом деле, без тошнотворной школьной примеси. Стихи Егора Летова никогда не будут услышаны: и так едва слышные сквозь рев гитар, они окончательно заглушены ревом восторженных бритых голов: "Гроб! Гроб! Гроб!"

Одиночество людей хорошо известно и почти бесспорно. Но кто скажет об одиночестве вещей, потерявших всякую надежду быть понятыми? Что может быть глубже их кошмара бормотать свой монолог, рассчитанный на давно мёртвого или никогда не бывшего слушателя? Одинокого утешит смерть, но вещь ломается, не умирая: порча без избавления, мучительный распад, протяженный во времени и безо всякого финала.

"Вы не тот Подсекальников, который стреляется? Ну, вот видите. Так нельзя. Так нельзя, гражданин Подсекальников. Ну, кому это нужно, скажите, пожалуйста, "прошу никого не винить". Вы, напротив, должны обвинять и винить, гражданин Подсекальников. Вы стреляетесь. Чудно. Прекрасно. Стреляйтесь себе на здоровье. Но стреляйтесь, пожалуйста, как общественник. Не забудьте, что вы не один, гражданин Подсекальников. Посмотрите вокруг. Посмотрите на нашу интеллигенцию. Что вы видите? Очень многое. Что вы слышите? Ничего. Почему же вы ничего не слышите? Потому что она молчит. Почему же она молчит? Потому что ее заставляют молчать. А вот мертвого не заставишь молчать, гражданин Подсекальников. Если мертвый заговорит. В настоящее время, гражданин Подсекальников, то, что может подумать живой, может высказать только мертвый. Я пришел к вам, как к мертвому, гражданин Подсекальников. Я пришел к вам от имени русской интеллигенции. Обвиняйте их всех. Я боюсь, вы еще не совсем понимаете, почему вы стреляетесь. Разрешите, я вам объясню. Вы хотите погибнуть за правду, гражданин Подсекальников. Только правда не ждет, гражданин Подсекальников. Погибайте скорей. Разорвите сейчас же вот эту записочку и пишите другую. Напишите в ней искренне все, что вы думаете. Обвините в ней искренне всех, кого следует. Я бы сам застрелился, гражданин Подсекальников, но, к несчастью, не могу. Из-за принципа не могу. Значит, так мы условимся. Вы составьте конспектик предсмертной записочки... или, может быть, лучше я сам напишу, а вы просто подпишете и застрелитесь".

Это Эрдман, которого на свете читали примерно четыре человека и я. Мы умрем. Его не переиздадут.

Крещендо

В 1962 году Лену Брауну, сотруднику компании "Topps", производившей жевательную резинку и предметы массового коллекционирования, пришла в голову шальная мысль на миллион. Как и бывает в подобных случаях, его вдохновила смесь впечатлений и обстоятельств: обложка журнала "Weird Science" (16-ый выпуск, авторство Уолли Вуда), изображавшая пришельца с огромным мозгом, вылезающего из летающей тарелки, роман Герберта Уэллса и история успеха серии "Civil War News", на которой следует остановиться немного подробнее.

Что такое жевательная резинка в 1962 году? Карточки! Начало всему ещё на утренней заре прошлого века положили карточки с изображениями бейсбольных игроков, которые производители табака и кондитерских изделий вкладывали в коробочки с целью повышения спроса. Где-то к 1936 году карточки уже перестали быть рекламным придатком и начали самоценную жизнь.

"Civil War News" - серия карточек из жевательной резинки, которую для компании "Topps" рисовали Норм Сандерс с подручными. Каждая карточка изображала один из эпизодов Гражданской войны, с краткой исторической справкой на обороте. При этом за фасадом историчности скрывались зрительно чудовищные картины: люди, насаженные на колья ограды, залитые кровью мертвецы, штыковые удары и тому подобные изыски. Впрочем, родителям все было нипочем - "Это же в образовательных целях".

Ободренного успехом Брауна осенило: есть беспроигрышный вариант! Напомню, что на дворе стоял 1962 год, и у всех на слуху ещё была знаменитая речь Джона Кеннеди: "...Time for this nation to take a clearly leading role in space achievement, which in many ways may hold the key to our future on earth" - американцы наконец-то подняли глаза по направлению к звездному небу. Самое время разыграть карту инопланетных захватчиков.

Браун обратился со своей идеей к боссу, Вуди Гельману - и тот не только дал зеленый свет, но и вызвался быть соавтором.

Дальнейшее уже история, пускай забытая. Гельман и Браун сочинили историю. Уолли Вуд (помните обложку?) набросал ряд скетчей, Боб Пауэлл закончил карандашные варианты карточек, а Норм Саундерс их раскрасил.

Кульминация

Плоды их труда оказались в высшей степени по ту сторону добра и зла. Его существование не только является доказательством присутствия в этом злосчастном мире Бога - оно также подтверждает наличие у него здорового чувства юмора; и, может быть, какой-то толики чувства помраченного прекрасного.

Итак, перечисляю. Насилие против детей, женщин, китайцев, домашнего скота; людей сжигают заживо, замораживают насмерть и просто давят. Разгром Белого дома, Парламента и Эйфелевой башни. Гигантские насекомые, пожирающие беззащитных людей. Роботы-убийцы.

Всё это на 54 картинках, где-то по три строчки текста на каждую. Смею заметить, исполненных до такой степени мастерски, что просто оторопь берёт.

"Topps", опасаясь поставить пятно на своей "безупречной американской репутации", решает продавать карточки под прикрытием фиктивной компании "Bubbles, Inc", пачками по 5 картинок за 5 центов. Кстати, жвачка, по воспоминаниям современников, была категорически невкусная. Однако мальчишки 8-10 лет расхватывали её, как горячие пирожки.

Финал

А затем началась жизнь...

Родители вдруг обратили внимание на странные картинки, которые собирали их дети. В стране поднялась буря негодования: картинки сначала подредактировали, а потом и вовсе сняли с производства. По сей день их осталось не так и много: как говорят коллекционеры - трудно было сохранить, родители выбрасывали. Сейчас, по слухам, полный набор стоит около двух тысяч долларов.

Потом был Голливуд. Пусть даже им оказался Тим Бертон. В 96 году на широкие экраны вышел фильм "Марс атакует!" по мотивам карточной серии. Его ещё помнит кое-кто. А о карточках - не вспоминают. О них слышали примерно четыре человека и я.

А мы умрем. Эта война шла в наших головах, и мы её проиграли.

Постскриптум

Полный набор карточек (4 мб): http://rapidshare.com/files/253288924/MA.rar.html

С работами Нормана Саундерса в отличном качестве можно ознакомиться на его сайте: http://www.normansaunders.com/TOPPS.html

("Марс Атакует" там тоже есть, но без текста).

iselwin@gmail.com — Wed, 17 Jun 2009 20:03:16 GMT

Выстроить какой-нибудь карточный или картонный домик. Обрушить щелчком. Дождь, каплями роняющий грусть.

"Murder of crows" - это просто стая ворон.

iselwin@gmail.com — Thu, 11 Jun 2009 20:21:34 GMT

Генерал без армии вышел в окно. Бесповоротно: так проигрывают. Высоко подняв голову, не оставляя за собой ни долгов, ни друзей, в мундире, но без орденов, он наконец-то сорвал пробку со смерти пятидесятилетней выдержки, и тут уж хлебнул сполна.

Болезненно чистая комната осталась сиротой. Глобус на столе. Перо в чернильнице, пустые конверты. Все казалось, будто кому-то назначено, и кто-то, постучавшись, вот-вот войдет.

Но генерал запер, уходя, и ключ оставил себе.

Я вспоминаю его совсем другим. Не только живым: оживленным, пожившим, но ещё не отжившим своё. Невозможно забыть солнечное лето у моря, когда он был молод, а я ещё не был стар; горячий песок согревал тела наших более радостных дней.

Море было мне полезно: жизнь уже тогда изрядно иссушила меня, и я мучился вечной жаждой и вечной сухостью. Среди людей меня прежде всего интересовали мертвецы, разделанные на цифры, и потому тот, кто станет генералом, остался мною почти незамечен. Мы разговорились, случайно обнаружив друг в друге шахматных игроков, и доска, невиданная в этих краях, стала свидителем наших долгих, но малословных бесед.

-То есть пристрелить предателя,- сказал он, задумчиво поглаживая острую верхушку слона в раздумьях, куда же его ставить. -Люди привыкли думать, что убивать врага легко. Быть может, солдату - вырвавшемуся из деревни или чуть-чуть не дотянувшему до тюрьмы - но офицеру, взявшему в руки Канта гораздо раньше, чем первый револьвер!.. Конечно, сначала мы забиваем свиней или охотимся на лисиц, но это не имеет ничего общего. Смерть не вытекает из крови, убийство не равно удару или выстрелу. Рано или поздно это случается, и ты убиваешь. Это бывает неуклюже, неумело, почти всегда случайно, и ты готов сквозь землю провалиться, и все готов отдать, лишь бы остаться в это мгновению одному, чтобы никто не видел твоего позора, чтобы всё обернулось дурным видением, и ты сам уже назавтра забыл бы о случившемся. Немногим везет убить мерзавца; обычно тебе предстоит кто-то, подобный тебе или тебя превосходящий. Ты не убит им лишь по недоразумению или, может быть, по благородству. Всякий убитый тобой умирает вместо тебя. И это редкая удача, когда первым тебе приходится убить предателя - не честного лазутчика, пригвоздившего себя своей храбростью и приходящего уже врагом, нет. Предателя, вчера бывшего одним среди многих, а сегодня изверившегося в том, чем жил прежде, но не признавшего своих сомнений открыто, не ушедшего днем по другую сторону баррикады, а затаившегося, продающего не веру свою, но колебание, разочарование и трусость. Пристрелить предателя и гордиться содеянным; но в конечном итоге понимаешь: стреляешь всегда в самого себя.

Я поставил ему мат, и он долго курил, глядя на расплавленное олово заката.

Поезд забрал моего шахматного соперника на неведомый фронт, дразня его сон генеральскими погонами, что были видны уже столь отчетливо. Я ушел пешком, постукивая ореховой палкой по пыльной дороге, точно репетируя ещё только ожидавшую меня слепоту.

Он добыл свои погоны. Что снилось ему с тех пор? Загадка. Пароход забрал генерала в далекую страну, где уже заждалась его последняя армия.

Я читал бы о нем в газетах, собирал бы вырезки и сочинял - да вот только ослеп уже. Мне читали вслух про него, и я чертил в голове песочные картины тех книг, которые никогда не напишу.

Он побеждал. Он шел вперед, неостановимый, как лавина, и враги бежали прочь, охваченные почти священным ужасом. Он прошёл от океана до океана. Он, кажется, победил.

Но история неумолима. Проигравший должен проиграть. Все случайности неизбежны, все закономерности случайны, и моё сердце разрывается на кровавые куски, когда я думаю о том, как безнадежна моя профессия. Ещё почти историк, я шел по улицам невидимого города, рассказывая историю генерала, рожденного побеждать, но обреченного на поражение.

Седой генерал падал в вечность. Я думаю, он слышал шелест каждой страницы, что будет о нем написана и прочитана.

Он упал с глухим стуком книги, от удара раскрывающейся на середине, приглашая к чтению.

iselwin@gmail.com — Wed, 10 Jun 2009 15:01:00 GMT

И снова часы на стене тикали, как пятнадцать лет назад, не утратив и не прибавив за эти годы ни звука, и снова Мартин беспокойно ощупывал затылком подушку, пытаясь отыскать в её податливых изгибах хотя бы крупицу сна, но старания его оставались бесплодными, и нечем становилось дышать, а в комнате по-прежнему было темно и холодно.

Случается ведь и так, что возвращаешься не туда, мелькнула в голове мысль, но не очень уверенно, точно слабый отголосок какого-то чужого эхо.

Мартин вспомнил, как днем ехал из аэропорта в душном, потном троллейбусе. Какой-то высокий немец в ловких очках по-английски спросил у него, ласково перегнувшись над головой лысого алкоголика в потёртой куртке из чёрного кожзаменителя, как проехать до городской ратуши, но гораздо раньше, чем Мартин подобрал слова, иностранцу ответила некрасивая девушка с ухоженной косой цвета спелого на ослепительном солнце каштана, и ему осталось лишь глуповато закивать, подтверждая безукоризненно правильное направление.

Нет, Мартину не спалось. Он пошел искать носки, чтобы уберечь хотя бы пятки, но пол скрипел, и немедленно проснулась мать.

-Мартынчик, тебе не спится?- спросила она жалобно. Ей очень хотелось спать, а ещё больше хотелось наутро не проснуться, чтобы не идти на работу, но уже тридцать лет приходилось и спать, и просыпаться, и работать, и она в общем-то привыкла, хотя какая-то почти детская надежда на непонятное чудо всё-таки оставалась в ней; вдруг завтра всё будет совсем иначе, и наконец окажется, что всё было не зря.

Он сказал, что замерз, что хочет выпить воды, что потянуло снова умыться - он не помнил, что именно сказал, но был твердо уверен, что не сознался в тяжелых мыслях.
Мать с вечера накормила яичницей: скромная порция, памятная с детства. Он не решился напомнить ей, что давно вырос.

Шарик, конечно, давно умер. Он и не надеялся застать его живым; где-то глубоко, где себя уже не обманывают, он признавался себе: так легче. Приносить цветы к скромному крестику гораздо легче, чем наблюдать угасающую дряхлость. Но легкость и грусть ходят рука об руку, и ему было болезненно грустно вспоминать своего первого друга. Мартин вспомнил, как мать хотела назвать его Джеком.

"Шарик - дворовое имя", - сказала она. "А посмотри, какой наш красивый"

Но Мартин настаивал и настоял. Ему нравилась круглость, ласковость, вездесущность этого незамысловатого имени. Хотелось, чтобы так называли и людей.
Утром позвоню Даше - напомнил себе в который раз. Надо было сегодня, но не успел. Так тоже бывает.

По-всякому бывает.

Он в который раз попытался её вспомнить, но опять не получилось. Он ничего не помнил. Она оставалась именем. Без голоса. Без прошлого.

-Вы знаете, Даша,- сказал он утром, когда они сидели в кафе, дожидаясь, пока смешной и неуклюжий официант принесёт апельсинового сока. -Я видел много людей.

Здесь он запнулся. Полагалось поделиться красивой мыслью, лучше всего - скрытой цитатой с глубоким подтекстом, но - не хотелось.

-И что увидел?- спросила она лениво, наслаждаясь более своей красотой и молодостью, чем его компанией или чудесным вечером; но она была и правда хороша, и весь мир любовался ею, и даже голуби замирали в восторге, когда она проходила мимо, и даже уличные коты равновосторженно не ловили их.

-Они разные,- сказал он. В этих словах слышны были поддельная глубокомысленность или не менее поддельное остроумие, от которых на языке остался горький привкус, но Мартин не покачнулся. На том стою. Так есть.

Она неловко засмеялась, как смеются друзья после неудачной шутки. Скорее смешок, который произносят, чем смех, который охватывает.

(Я не доставлю тебе радости, беспомощно подумал Мартин. Я невкусный. Моим обществом не захочешь угостить другого).

Кажется, он тут же заговорил о чем-то, но это была попытка объяснить и, конечно, в итоге никто ничего не понял, даже он сам; отчаявшись, он обратил все в ещё одну неудачную шутку, и она снова издала смешок.

Пришлось спасаться бегством - вежливостью. Мартин вспомнил о мифологических "делах", расплатился, попрощался и ушел.

На душе было плохо. Не так надо расставаться с людьми. А как? По крайней мере, сломать два стула. Может быть, швырнуть что-нибудь куда-нибудь. Мартин не знал точно. Но чего-то хотелось. Чего-то хотелось, а чего-то не было.

iselwin@gmail.com — Thu, 04 Jun 2009 07:08:53 GMT

Чтение "Палисандрии" убедительно доказывает, что жж-юзер Аврукинеск - это С. Соколов.

Оперофилам: наконец-то вышла бета десятой версии, умопомрачительно быстрая и, насколько пока могу судить, вполне стабильная. Плюс красивая.

iselwin@gmail.com — Wed, 13 May 2009 18:35:04 GMT

Ремизов. Две ложки, вместо микстуры.

Еще книга Шульской у букиниста, но увольте.

"Насчет понедельника - это по твоей философии или действительно?"

Они думают, будто это как выключить свет и выйти из комнаты, накинув куртку. Нет никакой лампочки. Это солнце. Оно зайдет само, когда будет время. Комната заперта, ключ у сторожа, сторож запил, пропал и забыт.

За страсть к курткам полагается вешалка.

Я благословлен так часто и так крупно, что скоро негде будет хоронить.