Эксперименты К. Б (I)
Сегодня погибла последняя мышь. Другой у меня нет, а денег на поход в зоомагазин не хватит.

Выкопал ещё одну ямку на заднем дворе. Невольно подумалось, что Бреннеры от поколения к поколению становятся все сентиментальнее. Отец жертв своей науки сжигал в похоронной печке, а дед просто выбрасывал с мусором.

Времени осталось немного. Опять спешка. Опять.




Кан ждал новостей на кухне.

-Не вышло?- спросил он, одним глазом уставившись на почти кипящий (на индикаторе 81 градус) чайник, а второй повернув ко мне.

Я пожал плечами. И так все ясно.

Кан мой дядя. Того же ремесла, что и все мужчины в нашем роду. Он мутировал в результате неудачного эксперимента, и теперь его тело всё время изменяется. Недавно он подхватил инфекцию, которая грозит в скором времени стать для него смертельной - если только я не успею найти вакцину.

Сейчас он гуманоид красивого зеленого цвета, тонкий и гибкий, с двумя большими глазами на подвижных "пальцах", расположенных там, где у обычного человека находится лоб. Ноги очень длинные. Руки совсем человеческие, с аккуратными лиловатыми ноготками.

Кан всё время кашляет. Ему плохо. Но лежать у него уже нет никаких сил, и он упрямо тащится на кухню варить кофе - для меня, потому что для его нынешнего тела кофе является сильным токсином.

Мы молча пьем. Он пьет горячую воду. Мой мозг напряженно работает. Его - затуманен. Он надеется на меня.

-Мне нужны живые существа. Любые. Крысы. Кроты. Любые достаточно сложные организмы. Мутаген я подберу.

Кан кивнул и ушел.

Я спустился в лабораторию. Царство приборов, реагентов и датчиков. Здесь я почти всесилен - но всё-таки создать жизнь не в состоянии. Только исказить.

Составление препаратов подобно смешению красок. Компьютер просчитывает итог химического соединения и выдает прогноз ожидаемого воздействия на заданный организм, но он только более или менее точен. Все мастерство оркестра бессильно, когда нет дирижера.

Кан каждое утро скармливает машине кусочек ногтя или волосок, стакан мочи и ложку крови. Очень важно знать наперед, какими свойствами теперь обладает его тело.

За составлением нового варианта вакцины прошел час. В дверь позвонили. Я взглянул на экран, связанный с камерой наружного слежения: конечно, Кан. С добычей.

Я нажал на кнопку.

Кан принес дворнягу, грязную и лохматую. Она спала, усыпленная, - должно быть, хлороформом. Я внес в систему образцы ее тканей, и вскоре необходимый мутаген был готов.

Пес начал приходить в себя, и мне пришлось вколоть ему снотворного. Сон дворняги был ужасен. Она хрипела и дрожала. Я продезинфицировал шприц и влил в него мутаген.

После нового укола пес совсем сник. Он уже не дрожал, а просто валялся, сжавшись в какой-то невероятный комок и роняя горячую слюну. Ему приснился худший кошмар всей его жизни.

Я вернулся к работе над вакциной. Кан наблюдал за мной, изредка давая сухие, краткие, всегда дельные советы.

Пес плакал. Его тело облысело, позеленело и покрылось волдырями.

Изображение в экране показывало, что уже поздний вечер.

Я взял новый шприц, продезинфицировал его и влил вакцину. Может быть, смертельную.

Мне вспомнилось моё давнее, невероятное детство. Вот мы в гостях, в саду. Я отошел ото всех прогуляться: было прохладно и светло. Я погрузился в какие-то свои детские мысли, которые ещё не были ни планами, ни переживаниями, и почти совсем оттолкнулся от окружающего мира - как вдруг услышал душераздирающий лай. Я ужасно боялся собак: они громко лаяли, а я не переносил шума.

Навстречу мне мчался огромный пес.

Я издал отчаянный вопль и бросился бежать, сердце будто окатили ведром холодной воды. Пес преследовал меня.

Дядя Кан, бывший со всеми, услышал меня, узнал меня и без малейшей заминки ринулся в мою сторону. Завидев пса, он, не задавая себе никаких внутренних вопросов, рванул с земли камень и бросил в него, отвлекая внимание на себя. Наскочил на разъяренного зверя, схватил его и отшвырнул в сторону. Дядя Кан был великан-богатырь...

Шприц в моей руке, и я делаю инъекцию. Если я вновь ошибся, пес умрет.

-Скажешь, что получится,- с фальшивым безразличием сказал Кан и вышел. Да. Ожидание невыносимо. Я взял со стола первую попавшуюся книгу ("Сердце тьмы" Конрада), но читал мимо строк.

Время тянулось и тянулось. Пес корчился от боли, не приходя в себя, но оставался жив. Все они сначала живы.

Кан не выдержал, пришел с чашкой кофе.

-Пока неясно,- сказал я, поблагодарив за кофе.

Cнова уткнулся в книгу, раскрыл на случайной странице.

"Здесь, в верховьях, течение было быстрее; пароход, казалось, находился при последнем издыхании; лениво разбивало воду кормовое гребное колесо, а я, затаив дыхание, прислушивался, ибо, по правде сказать, ждал с минуты на минуту, что оно остановится. Я как будто следил за последними вспышками угасающей жизни. Но все-таки мы ползли вперед. Иногда я высматривал какое-нибудь дерево впереди, чтобы измерить скорость нашего продвижения навстречу Куртцу, но неизменно терял его из виду раньше, чем мы к нему подходили. Терпения не хватало так долго смотреть на один и тот же предмет".

Закрыл книгу. Допил кофе. Посмотрел на экран: окончательно стемнело.

Пёс всё ещё не умер.

Я запер его в клетку, поставил миску с водой. Утром. Если он доживет до утра, Кан спасен. И пес тоже.

Пошел спать, но не мог заснуть. Кан тоже не спал. Я пошел к нему и мы играли в шахматы. Зевали много фигур. Все время что-нибудь пили.

Когда рассвело, я выпил крепкого кофе и пошел в лабораторию. В клетке лежал мертвый пес.

-Мы уже очень близко,- сказал я Кану, вернувшись в спальню. -Следующая попытка будет успешной.

Кан слабо кивнул.

-Конечно, Киат. Я уверен.

Он был совсем плох. Горячий, как утюг.

Я спустился в лабораторию, взял тряпку и пузырек с хлороформом.

На мгновение мне показалось, что я нагибаюсь, чтобы взять камень.